Почему из беларусских тюрем 11 сентября освободили Николая Статкевича, Игоря Лосика, но не освободили Нобелевского лауреата Алеся Беляцкого? Почему власти не позволили освобожденным остаться в Беларуси? Может ли Вашингтон надавить на Евросоюз, чтобы он ослабил санкции ради освобождения оставшихся политзаключенных? На эти вопросы «Зеркалу» ответила политолог Роза Турарбекова. Это текстовая версия, видео доступно на нашем канале.
Роза Турарбекова отмечает, что среди освобожденных 11 сентября большинство — мужчины.
— Большинство освобожденных — мужчины, за исключением двух или трех женщин. Это тоже интересный момент. Возможно, сейчас власти приняли решение, что будет такая партия освобожденных. С одной стороны, облегчение. С другой стороны, конечно, ожидание, чтобы освободили всех политзаключенных. К сожалению, пока 52 человека. Хотя, как говорится, это уже больше, чем было в прошлый раз, когда освобождали Сергея Тихановского. Освобожденный Николай Статкевич — самый непримиримый, пожалуй. Я думаю, что власть пытается таким образом [освобождая Статкевича] демонстрировать американцам свое максимальное желание идти навстречу, — говорит политолог.
По мнению экспертки, такое количество освобожденных за один раз свидетельствует о том, что есть переговорная динамика по этому вопросу, заданная президентом США Дональдом Трампом. При этом речь не идет об одномоментном освобождении всех политзаключенных, речь идет о выпуске партии политзаключенных в обмен, буквально, на уступки.
— Среди освобожденных значительное количество людей из старой оппозиции — Николай Статкевич, Максим Винярский, Дмитрий Дашкевич, Павел Виноградов, Евгений Афнагель. Это совпадение или решение, например, КГБ — этих людей мы отпускаем?
— Вы видите, что среди освобожденных политзаключенных нет Виктора Бабарико и его сына, нет Марии Колесниковой и нет представителей правозащитного центра «Вясна». То есть фактически мы с вами можем говорить, что лица 2020 года, лидеры протеста 2020 года, за исключением Сергея Тихановского, все еще продолжают оставаться за решеткой. Я еще от себя добавлю, что среди освобожденных политзаключенных нет экспертов и аналитиков. Я хотела бы напомнить, что большие очень сроки получили Валерия Костюгова, Татьяна Кузина, Андрей Поротников и Егор Лебедок. Алеся Беляцкого тоже нет среди освобожденных, то есть, по всей вероятности, основной торг впереди.
— Почему власти не позволяют освобожденным остаться внутри Беларуси?
— Это совершенно понятно почему. Потому что они не хотят, чтобы внутри страны оставались лидеры мнений, которые могли бы своей деятельностью, своим присутствием придать второе дыхание протестному движению. Я думаю, они именно таким образом размышляют.
— Пока мы с вами говорим, Николай Статкевич сидит на нейтральной полосе между Литвой и Беларусью. Он отказывается покидать родную страну. Если он все же окажется в Евросоюзе — вы бы назвали это принудительной депортацией?
— А как еще это назвать, когда человек не хочет выезжать, а его выбрасывают из страны, пользуясь его уязвимым положением, а он в уязвимом положении, несмотря на его силу духа, как и многие из них, перед которыми, извините, стоит абсолютно бесчеловечный выбор между тюрьмой и свободой, но свободой где? Не у себя на родине, не у себя дома, а в неизвестности. Это первое.
Второе. [Выбирать приходится] между своими принципами, взглядами и твердыми убеждениями с одной стороны — и с другой стороны, конечно, с желанием встретиться с близкими, родными. Они же все это время их не видели. У них не было свиданий. И по разным причинам, но в том числе и по тем причинам, что родные выехали из Беларуси, потому что тоже были преследуемы и тоже находились под угрозой ареста. Ну вот сегодня это и радостный, и сложный день психологически, конечно. Но нам надо с вами держать, как говорится, фокус. Смотреть, что будет дальше. Я надеюсь, что эта ситуация будет разрешена более или менее, урегулирована с удовлетворением интереса всех сторон, но не с выдворением, насильственным выдворением людей, которые не хотят покидать страну.
— Александр Лукашенко предложил «глобально обсудить» тему освобождения политзаключенных: «Если Дональд [Трамп] настаивает на том, что он готов забрать к себе всех этих освобожденных, давайте попробуем выработать сделку». США уже сняли санкции с «Белавиа». Как вы думаете, может ли Вашингтон надавить на ЕС, чтобы и они ослабили ограничения?
— Может. Вопрос — зачем им это? Если администрация Трампа всерьез заинтересована в том, чтобы это сделать, они могут это сделать. Вопрос в силе их заинтересованности, я в ней не очень уверена. Хотя нам, в принципе, повезло, что мы попали в переговорную повестку по политзаключенным. Потому что прогнозы были гораздо более пессимистичны, в том числе я делала очень пессимистичные прогнозы относительно того, что администрации Трампа судьба политзаключенных, в общем и целом, наверное, не так уж интересна. Но так сложилась композиция интересов вокруг Украины, региональной безопасности в Восточной Европе, восточного фланга НАТО и желания Трампа получить Нобелевскую премию. И получилось, что наши политзаключенные оказались в повестке. Это везение на самом деле, это действительно везение.
— Вы сказали: «Вашингтон может надавить на ЕС, но зачем?» Например, США могут сказать: «Мы сняли санкции с „Белавиа“ — отпустили 52 человека. Давайте действовать вместе, и тогда выпустят 1000 человек».
— Мне сложно сказать, как происходят переговоры между американской и литовской или американской и польской стороной. Думаю, сегодня разговоры ведутся уже не столько про политзаключенных, сколько про разблокировку дорог. <…> В чем заключается это различие [в интересах США и Литвы, Польши]? Различие заключается в том, что для Литвы, как и для Польши, для Латвии, очень важно, чтобы вопрос решался в связке с вопросом безопасности. Если эта связка не присутствует, все остальное является дипломатическими усилиями в рамках гуманитарного трека. Это речь не об освобождении тысячи тогда. Речь идет именно об освобождении нескольких человек.
Но если мы с вами говорим всерьез об освобождении всех политзаключенных, как сейчас Лукашенко хочет сделать сделку, если речь идет о такой сделке и об участии в этой сделке Европейского союза, в частности Литвы, Латвии и Польши, потому что они больше всего в это дело вовлечены, тогда этот вопрос будет связываться с вопросом безопасности.
— Параллельно с освобождением 52 человек и снятием санкций с «Белавиа» Польша закрывает границу. Как столь близкие по датам, но разные по сути решения западных политиков будут восприняты обычными людьми внутри Беларуси?
— Я думаю, что внутри Беларуси, если не зашорен взгляд, люди прекрасно осознают, следствием чего это является. Это является следствием последних пяти лет. То есть агрессивной политики, подавления протестов, после этого миграционный кризис, соучастие, наконец, в войне. И далее продолжаются гибридные атаки на границе, размещение тактического ядерного оружия на территории Беларуси. И Польша — это же не первый заход. Польша и Литва постепенно закрывали погранпереходы и каждый раз связывали это с вот этими вопросами, с безопасностью и с освобождением, например, Андрея Почобута. Ну и где Почобут сейчас? Его даже в этом списке нет. Поэтому я думаю, что люди внутри Беларуси, те, кто еще умеет мыслить своей головой, а не телевизором, все понимают. Но что касается остальных, кто является жертвами пропаганды, с этим очень сложно, придется работать очень долго.