В 2022-м и первой половине 2023 года бизнесмены из РФ видели себя главными бенефициарами исхода бизнеса из Беларуси. Однако ситуация стала развиваться совсем не так, как хотели в Москве. Об этом пишет главред издания Plan B, экс-политзаключенная, экс главный редактор политико-экономического блока новостей крупнейшего белорусского медиа TUT.BY, разгромленного властями, Ольга Лойко в своей колонке для Carnegie Politika.
Все без малого тридцать лет у власти Александр Лукашенко твердит о недопустимости разбазаривания народного богатства — принадлежащих государству активов. Правда, пару раз он сам это правило и нарушил. Так, «Газпром» получил в свое распоряжение белорусскую газотранспортную систему, а четверть банковской системы республики оказалась в руках россиян.
Тем не менее в целом российские планы экспансии в белорусской экономике оставались нереализованными. И вот косвенное участие Беларуси в агрессии против Украины, казалось бы, дало России возможность отыграться. Уход западных инвесторов c белорусского рынка должен был освободить место для российского капитала. Но «младший брат» с распродажей активов не спешит.
Осторожный исход
В конце октября Лукашенко издал указ №326, максимально ужесточивший условия продажи белорусских активов бизнесменами из «недружественных» стран. Посыл очевиден: не дергайтесь с продажей, лучше продолжайте работу в Беларуси.
Но у этого послания есть еще один — не такой очевидный, но не менее важный — адресат: российский бизнес. В 2022-м и первой половине 2023 года бизнесмены из РФ видели себя главными бенефициарами исхода бизнеса из Беларуси. Однако ситуация стала развиваться совсем не так, как хотели в Москве.
Уже к лету 2022-го белорусские власти решили максимально затруднить отчуждение долей собственников из «недружественных» государств в целом ряде компаний. Эта процедура стала возможна лишь после долгих межведомственных согласований. После нескольких расширений список таких компаний разросся примерно до 1,8 тысячи компаний. А это 25–30% всех действующих в Беларуси фирм с западным капиталом. Российскому бизнесу оставалось довольствоваться тем, что не подпало под ограничения.
Москве досталось немного еще и потому, что Беларусь, несмотря на статус «соагрессора», в итоге оказалась заметно менее токсичной юрисдикцией, чем Россия. По оценкам экспертов, с начала войны из России полностью ушло около 20% западных компаний, а из Беларуси — не более 5%. В стране продолжают работать Coca-Cola, Yum!Brands, Carlsberg и многие другие корпорации, ушедшие из России.
Минувшим летом после национализации активов Carlsberg Group в России именно на белорусскую «дочку» были переписаны локальные бренды компании «Балтика» — не только одноименное пиво, но также Zatecky Gus, «Жигулевское», Old Bobby и другие марки. Датчане планировали продолжить производство на заводах в Беларуси и Казахстане. Но «Балтика» оспорила передачу лицензий в суде, и есть все шансы на то, что решения бывших топ-менеджеров будут аннулированы. Кстати, сами экс-руководители «Балтики» находятся под стражей — как раз по делу о незаконной передаче Carlsberg прав на бренды.
Попавшие в белорусский список компании оказались перед выбором: остаться или уйти с пустыми руками. И в подавляющем большинстве они выбрали первый вариант. За год существования перечня на ликвидацию подало около 1,5% от общего числа его фигурантов.
Объясняется это просто — прагматичностью инвесторов. Принципы принципами, но бизнес идет хорошо: на российском оборонзаказе, союзных проектах импортозамещения, а также замещении западного софта компании резко наращивают производство и прибыль. А у некоторых вроде австрийского Raiffeisen, владеющего «Приорбанком», в Беларуси зависли регулятивно замороженные дивиденды за предыдущие годы работы.
В итоге западные инвесторы предпочли в Беларуси иную тактику. Например, часть западных компаний формально, на уровне учредительных документов и брендов, отделила основные активы от белорусских. При этом информации о сделках с этими активами в публичном пространстве не было, а все технологии и сотрудники остались на своих местах.
Пример — литовский деревообрабатывающий холдинг VMG. В середине 2010-х он на деньги Европейского банка реконструкции и развития, а также других институциональных инвесторов создал на территории Беларуси производственную базу под заказы IKEA. За короткий срок литовцы стали крупнейшим экспортером белорусской деревообрабатывающей продукции.
После ухода IKEA из России VMG сменил название в Беларуси на Novus, у компаний литовской группы появились другие учредители. Novus не только начала поставки мебели и ее комплектующих новым клиентам в России, но и планирует в пуле с другими бывшими белорусскими подрядчиками IKEA заменить шведскую сеть в российском ритейле. Никакие санкции это не нарушает, а репутация VMG от этого ничуть не страдает.
M&А с российским акцентом
Но все-таки были и компании, решившие продать активы и уйти с белорусского рынка. Российский бизнес стал их главным покупателем. По подсчетам экспертов, россияне приняли участие не менее чем в 70% подобных M&А-сделок. Им, в частности, достались местные «дочки» Schneider Electric, British American Tobacco Company, Lamoda. Самым активным покупателем стал производитель стройматериалов «Технониколь». В распоряжение корпорации в 2023 году перешло два завода, ранее принадлежавших полякам и литовцам.
Российский бизнес также скупал активы белорусских бизнесменов, которые решили уйти из родной республики или из РФ. В основном речь об IT-компаниях: бизнесе Wargaming Group в Беларуси и России, минской «дочке» Playrix, российских центрах разработок EPAM Systems и Itransition, которые входят в топ-100 крупнейших аутсорсеров мира.
То есть российские покупатели сосредоточились на белорусском частном секторе. Его представители были сильно разочарованы результатами президентских выборов — 2020, опасались за репутацию на фоне беспрецедентных западных санкций, были напуганы разворачивающимися в Беларуси репрессиями и, как следствие, охотно продавали свои активы. В результате российские Softline, «Полипластик», Koblik Group и другие компании стали собственниками десятка предприятий, основанных белорусскими предпринимателями. Большинство таких компаний — это лидеры рынка или уникальные производства.
Всего российские компании приобрели около двух десятков «недружественных» бизнесов западных инвесторов.
Инвестиции с барьерами
Между тем и количество проданных активов, и доля российского бизнеса в них могли быть значительно больше, если бы не искусственные ограничения со стороны Минска — в частности, уже упомянутый указ Лукашенко об ужесточении условий продажи активов бизнесов из «недружественных» стран. Речь не только об усложнении процедуры согласований. Теперь иностранные собственники должны заплатить белорусскому государству не менее 25% от стоимости продаваемых активов. То есть для потенциального покупателя порог входа на рынок будет выше.
Некоторые активы власти Беларуси решили во что бы то ни стало сохранить в своих руках. Свидетельство того, что официальный Минск и действующий через него местный бизнес не приветствуют наплыв российского капитала, — история с McDonald's. Бывший его российский франчайзи, ребрендировавший McDonald's в сеть «Вкусно и точка», хотел сделать то же самое с заведениями в Беларуси. Но натолкнулся (на самом верху) на нежелание видеть здесь российский субститут.
«Работал и работает, — прокомментировал Лукашенко судьбу McDonald's в Беларуси. — И люди приходят. И продукцию производят нормальную. Но это наше уже предприятие». В итоге бывшие рестораны McDonald's в Беларуси развиваются независимо — под национальным брендом Mak.by.
Те западные собственники, которые так и не договорились с белорусскими властями, вынуждены выводить активы в Беларуси из контуров региональных сделок. Пример — состоявшийся в этом году переход активов Henkel пулу российских покупателей. Компания объявляла, что покинет и белорусский рынок. Но ее местный завод по выпуску строительных материалов (он входил в тот самый черный список из 1,8 тысячи активов) не стал частью этой сделки.
Впрочем, и Москва не спешит допускать союзника к собственным активам, оказавшимся бесхозными после ухода западных инвесторов. К примеру, белорусские власти не скрывали интереса к российским активам Volvo. Но в сентябре они перешли под контроль россиянина Игоря Кима.
Даже в условиях жесткой международной изоляции Минск не собирается допускать неподконтрольное перетекание белорусских активов в российские руки. Первым претендентом на оставшееся бесхозным имущество будет государство или приближенные к нему бизнесмены. Всем остальным преференций ждать не стоит.