Анастасия (имя изменено в целях безопасности) отучилась в одном из столичных вузов, после чего отрабатывала распределение экскурсоводом в минском музее. Девушка проявляла активную гражданскую позицию: участвовала в протестных акциях в 2020 году, записалась в инициативу «Кадровый резерв для Новой Беларуси», училась в Свободном беларусском университете и вступила в «Ахову птушак Бацькаўшчыны». Весной 2024 года к девушке пришли сотрудники КГБ. На допросе интересовались ее отношением к беларусскому языку и предлагали собирать сведения о беларусской диаспоре за границей. После этого девушка уехала из страны. Она рассказала «Весне» о задержании и допросе, как успела удалить с телефона «партизанский» Telegram во время обыска и как вышла на свободу после допроса, не согласившись на сотрудничество с КГБ.
В 2020–2021 годах Анастасия выходила на протестные марши, а также участвовала в студенческих акциях. А перед самым началом полномасштабного вторжения России в Украину девушка вступила в «Ахову птушак Бацькаўшчыны», чтобы членским взносом поддержать организацию. Тогда появились слухи, что организацию собираются ликвидировать.
Девушка до конца 2023 года училась онлайн в Свободном беларусском университете. Это ей позже «предъявляли» сотрудники КГБ на допросе.
«Обучаться в „Кадровом резерве“ мне не довелось. Но я была зарегистрирована у них на сайте».
«Как думаешь, почему мы к тебе пришли?»
В день задержания, 5 февраля, Анастасия договорилась встретиться со своим парнем. Но за несколько часов до выхода к ней в дверь постучали неизвестные.
«Это были одетые в гражданское двое мужчин. Один из них предъявил удостоверение, но очень быстро его убрал, и я не успела ничего прочитать. Они сразу спросили: „Как думаешь, почему мы к тебе пришли?“ Я сразу поняла, что мной заинтересовались спецслужбы. Но на все вопросы отвечала, что не знаю или не помню», — рассказывает собеседница.
«Куда спрятала флаг?»
Сотрудники КГБ утверждали, что девушка хранит беларусский национальный флаг, и выспрашивали, где он спрятан.
«Флаг у меня действительно был. Я спрятала его в холодильнике. Но им ответила, что выбросила еще в 2020 году. Также на холодильнике висел маленький глиняный магнит с надписью „Жыве Беларусь“ и гербом „Погоня“. Но они его, на удивление, не заметили. У меня на полке стояла книга „Военная символика беларусов“ Виктора Ляхора. Раньше она уже была „на карандаше“ у властей. Но в книге красно-зеленая обложка, поэтому, наверное, они не обратили на нее внимание».
Во время обыска сотрудники КГБ периодически переспрашивали собеседницу, имеет ли она предположения о причине их визита. Девушка отвечала отрицательно, и ей приказали собираться на допрос.
«Силовики потребовали отдать им всю технику. У меня на ноутбуке была наклейка, которую дарили всем, кто вступил в „Ахову птушак Бацькаўшчыны“. Флешку с протестными фотографиями я заранее спрятала. С телефона успела удалить почтовый ящик на Proton, а когда начала удалять „партизанскую“ версию Telegram, они это заметили. Я не была уверена, что успела все удалить, поэтому утопила телефон в чайнике с водой».
Девушке заломили руку и прижали лицом к дивану. После этого ее заставили переодеваться при силовиках. Они сказали: «К тебе нет больше доверия».
Анастасии разрешили взять с собой только те вещи, которые были на ней, поэтому она надела сразу несколько пар белья, готовясь к длительному заключению.
«Попытаешься убежать — применим силу»
Девушку везли на сером Hyundai по центру Минска в здание КГБ, а силовики продолжали вынуждать рассказать, за что они ее задержали. За это обещали уменьшить срок. За попытку скрыться угрожали избиением.
«Силовики сразу предупредили: „Попытаешься убежать — применим силу“. Они спрашивали, за кого я голосовала на последних президентских выборах. Но на тот момент я была еще несовершеннолетняя, поэтому не могла голосовать».
«Не могу разговаривать — я в библиотеке»
По дороге силовики спрашивали Анастасию, как она относится к сотрудникам милиции, и возмущались, что все их считают карателями, говорит собеседница.
В кабинете КГБ на дверце сейфа был наклеен красно-зеленый флаг из бумаги, а на полочке стояла настольная игра «Шляхта». На стенах висели ковры с гербами КГБ и СК.
Там девушку начали расспрашивать о «Кадровом резерве для Новой Беларуси» и фамилиях преподавателей. Во время регистрации на сайте инициативы Анастасия не пользовалась VPN. Она считает, что из-за этого ее могли раскрыть силовики.
«На все их вопросы я отвечала максимально нейтрально. Сказала, что зарегистрировалась там, чтобы получить визу».
Анастасии на телефон постоянно звонила знакомая. Силовики наконец разрешили девушке ответить, но приказали не говорить, где она находится.
«Я ответила, что сейчас не могу разговаривать, потому что в библиотеке. И позже перезвоню».
«Почему не ориентируешься на Россию?»
В 2022 году девушка ездила на обучение в Швецию. В паспорте из той поездки у Анастасии осталась шенгенская виза. Это привлекло внимание силовиков.
«Они начали расспрашивать, зачем я туда ездила, ради чего учила иностранный язык и почему не ориентируюсь на Россию, а именно на Запад. Я сказала им, что мне просто интересно путешествовать и увидеть что-то новое».
Сотрудники КГБ начали предлагать Анастасии сотрудничать с ними.
«Они интересовались, какие у меня дальнейшие планы на жизнь. Я ответила, что после двух лет отработки планирую поступать в магистратуру. Силовики спросили, хотела ли бы я попробовать себя в чем-то другом. Я им дала понять, что меня это совершенно не интересует».
Также они спрашивали, разговаривает ли девушка на польском языке и имеет ли карту поляка.
«Кагэбэшники говорили, мол, „давай мы тебе сделаем визу, а ты будешь ездить смотреть мир и рассказывать нам, как живет беларусская диаспора“. Я им ответила, что после визита к ним больше ничего не хочу и буду тихонько работать в своем музее за 800 рублей».
«Спасибо вам за мирное небо»
Периодически в кабинет заходил сотрудник в черной майке, игравший роль «злого полицейского». Он кричал на девушку и зачитывал ее комментарии за 2020 год, которые та оставляла в районном телеграм-чате Зеленого Луга.
«Один комментарий я оставила во время марша на Деды в 2020 году: „Силовики побежали на горку за 13-ю школу“. А когда убили Романа Бондаренко, написала, что каратели будут наказаны по закону. Кагэбэшники спросили, я и сейчас так полагаю? Я им ответила то, что они примерно хотели услышать: спасибо вам за мирное небо над головой, потому что иначе было бы как в Украине».
Во время допроса силовики постоянно поправляли девушку: «на Украине», «не война, а спецоперация», «не Вторая мировая, а Великая Отечественная».
Также Анастасию спрашивали, как она относится к войне в Украине и почему у нее в Facebook есть друзья, которые служат в полку Калиновского.
«Я им сказала, что мне просто нравятся ребята в военной форме. Когда силовики спросили, почему у меня тогда нет в друзьях российских военных, я им ответила, что те сидят во „ВКонтакте“, а я в Facebook».
«Ни в коем случае не рассказывай „Весне“»
В конце допроса Анастасию оставили наедине с одним сотрудником, который просто сидел молча длительное время. Девушка говорит, что неудобную паузу создали специально, чтобы психологически воздействовать на нее.
«Тогда я начала рассказывать кагэбэшнику разные неинтересные вещи о музейном деле и прочее, что не имеет отношения к делу. В итоге меня отпустили».
Под угрозой расправы девушке строго приказали никому не рассказывать о задержании.
«Они мне отдельно сказали: „Ни в коем случае не рассказывай „Весне“ о том, что здесь произошло“. Пытались запугать, что будут за мной следить и приезжать в гости».
После освобождения на следующий день Анастасия уехала из Беларуси. Через две страны девушка доехала до границы с Польшей, где попросила политическое убежище.