Мария (имя изменено) работала в одном из беларусских банков, растила детей и совсем не интересовалась политикой. Все изменилось летом 2020 года. Тогда беларуска посмотрела интервью с Виктором Бабарико — и свой голос на выборах решила отдать за этого политика. А когда стало понятно, что за честный подсчет голосов придется бороться, записалась в независимые наблюдатели. Мария до последнего не планировала уезжать, но все же покинула Беларусь осенью 2024 года. О том, что заставило ее эмигрировать, о прощании с пожилым отцом и о самом сложном в незапланированном переезде Мария рассказала MOST.
Молилась за председателя избирательной комиссии и его совесть
В 2020 году Мария была независимым наблюдателем на одном из избирательных участков. Тогда хрупкая женщина в белой рубашке и с красной розой в руках привлекала внимание многих.
— Даже милиционер подходил ко мне и говорил: «Как красиво!» Было очень много людей с белыми браслетами на руках. А те, кто был без них, подходили и просили их тоже отметить со словами: «Мы без ленты, но голосовали за Тихановскую, посчитайте наш голос».
Мария вспоминает, как молилась за председателя избирательной комиссии и его совесть. И на том участке, даже по официальным данным, победу одержала Светлана Тихановская — за нее отдали свой голос 66% избирателей.
— Я вышла очень окрыленная и в полной уверенности, что мы победили! Но позвонила своим коллегам и поняла, что это не так. Наш участок оказался исключением, где голоса посчитали честно.
«Провожала близких людей и плакала»
В первые дни после выборов Мария, как и многие, выходила на протесты. Женщина до последнего верила, что таким образом можно остановить насилие на улицах и достучаться до властей. Но в ответ на это репрессии только усиливались, и оставаться в стране для многих активистов стало небезопасно.
— Я провожала близких людей и плакала. Каждая новость, что кому-то пришлось покинуть страну из-за политического преследования, очень ранила.
Мария вспоминает один из митингов, когда она вместе с другими протестующими несла огромный бело-красно-белый флаг через центральную часть города. Руки затекали и очень болели, но желание дойти до конца было намного сильнее:
— Так и с жизнью в стране. Было страшно и опасно оставаться, но каждый раз думала, что не уезжать надо, а пробовать что-то менять. Я очень люблю свой город и страну, никогда не планировала уезжать и будущее связывала только с Беларусью, — говорит Мария. — Кроме того, у меня сложные отношения с мужем. А если переезжать, то надо всей семьей — ну как я одна бы все потянула? В общем, покидать страну не было ни желания, ни возможности.
«Вот эта — змагарка!»
В 2024 году Марии не продлили трудовой контракт. Руководство не торопилось объяснять причину, но женщина предполагает, что это связано с ее общественной активностью в 2020 году.
— Я даже спросила у начальницы: «Я в особенных списках каких-то?» Она мне ответила: «Вот когда будешь искать новую работу, узнаешь, в списках ты или нет».
Испытывать судьбу и искать работу в других банках беларуска не стала — отучилась на курсах бьюти-сферы, чтобы изменить род деятельности, и даже нашла первых клиентов. Но нынешняя осень изменила все планы Марии.
— Я была задержана на одном мероприятии, где собрались девушки. С некоторыми мы были знакомы онлайн, но решили собраться вместе, чтобы познакомиться лично и пообщаться. Кроме нас, на встречу пришли силовики в обмундировании и всех задержали, — рассказывает беларуска. — Нас отвезли в РОВД на допрос. И уже там я ощутила на себе излишнее внимание с их стороны. Когда шла по коридору, один из силовиков сказал: «Вот эта — змагарка!»
«Папа плакал и говорил: „Я тебя уже никогда не увижу“»
После допроса девушку отпустили, но телефон не вернули. Дома Мария немного успокоилась. Но перед выборами 2025 года репрессии стали усиливаться еще больше.
— В городе была тотальная зачистка. И по активности силовых структур было понятно, что спокойной жизни здесь для нелояльных к власти не будет. Каждый день людей судили по административной статье за распространение якобы экстремистских материалов. Задерживали тех, кто хоть как-то засветился в 2020 году. Некоторым предъявляли обвинение за «измену Родине»… Знаю несколько хороших счастливых семей, которые признали находящимися в социально опасном положении только лишь потому, что они ранее имели «административку» по политике.
Мария рассказывает, что в таком состоянии сложно было принять правильное решение. С одной стороны, был страх перед эмиграцией. С другой — риск оказаться в тюрьме. Взвесив все за и против, беларуска решила покинуть страну.
— Я собрала небольшую сумку с вещами первой необходимости, взяла дочку — и мы поехали. По дороге я заехала к родителям, чтобы попрощаться. У меня достаточно пожилые родители, папе уже за 80. Он плакал и говорил: «Я тебя уже никогда не увижу. Ни тебя, ни внучку…» — вспоминает Мария и сама вытирает слезы. — В том, что люди уезжают из страны, безусловно, виноват режим. Но в тот момент я столкнулась с тем, что вина за насилие переносится на жертву. Моя мама смотрит беларусское телевидение и не верит, что милиция может прийти просто так на встречу с людьми и всех задержать. А это и есть наша беларусская реальность, в которой нам приходится жить последние четыре года.
«Стараюсь не думать о том, когда смогу вернуться в Беларусь»
В Польше Мария уже почти два месяца. Ее дочка ходит в школу, а женщина пока в поисках работы. Вынужденная эмиграция стала большим шоком для семьи.
— Ни я, ни дочка не знаем польского языка. И если детям он дается легче, то у меня с этим есть определенные трудности, — признается Мария. — Ну и любой переезд, тем более экстренный, финансово затратный. Самая большая часть расходов — это жилье. Чем больше город, тем выше стоимость аренды. В Белостоке, например, снять однушку стоит в среднем 2 тыс. злотых (около 500 долларов). Но надо учитывать, что здесь еще есть такое понятие, как возвратная кауция (залог. — Прим. ред.). Она равна сумме месячной аренды. Ее надо внести в первый месяц аренды и, если все будет в порядке с квартирой при выселении, ее вернут. То есть со старта надо заплатить сразу за два месяца.
Немалую часть расходов тянет и нотариальный перевод документов — за один небольшой документ придется заплатить в среднем 50−70 злотых, за медицинские документы — дороже. У Марии есть заболевания, которые требуют постоянного приема лекарств и наблюдения у медиков, поэтому эта часть расходов потянула уже на 400 злотых. Но даже при таких сложностях — моральных и финансовых — у беларуски остаются силы на маленькую мечту.
— Я как-то летом 2020 года увидела у женщины очень красивые серьги с символом «Погоня». Тогда подумала: вот бы мне такие! Но мечта моя не осуществилась. А когда я приехала в Польшу, в одном из магазинов увидела похожие. Я колебалась. Могу ли я себе позволить — в чужой стране, без работы и живя временно за счет родственников — купить их?
Решение было в пользу сережек — Мария с улыбкой демонстрирует их и объясняет, что в чужой стране надо хоть чем-то себя радовать.
— Я стараюсь не думать о том, когда я смогу вернуться в Беларусь. Это вопрос, ответ на который не даст никто. Надеюсь, мои родные смогут ко мне приехать. И это будет самая долгожданная встреча.